Английский язык с профессиональным репетитором в Екатеринбурге +79222049636
Учебные материалы
Вопросы и ответы

Качество обучения
Самообразование
Психология обучения
Методика обучения
Мифоскоп
Лингвистические вопросы
 

Какие слова/буквы в английском языке самые важные?
Какие самые важные сто слов в английском языке?
Какая самая нужная тысяча слов в английском языке?
Как определять, какие слова нужные, а какие лишние?
Какие самые главные 500 букв нужно выучить, чтобы свободно общаться?


ЧАСТЬ 1. РЕГРЕССИЯ - ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЗАЩИТНЫЙ МЕХАНИЗМ

Когда мы были маленькими, в прямом и во всех переносных смыслах, то мы либо вообще не отражали большой внешний мир (что показано туманом в мультфильме "Ёжик в тумане"), либо отражали самые неотвратимые для своего физического и эмоционального функционирования объекты большого внешнего мира: родителей, темноту-свет, холод-тепло, сытость-голод, боль-удовольствие, сухость-влажность, неконтролируемых собак и контролируемых кошек, горшок и т.п., которые  по сути навязаны нам против нашего желания. Чтобы успешно адаптироваться с внешней средой, мы связывали все перечисленные умонепостижимости с более умопостижимыми для нас сущностями - нашими родителями, которые поддавались нашему контролю чуть лучше, чем, например, смена дня и ночи. Однако родители все равно оставались частью большого и неконтролируемого чужого мира, а все что не поддается пониманию и/или контролю травмирует психику, и это заставляет объективизировать действительность, не напрямую взаимодействуя с предметным миром, а опосредованно, т.е. через инфантильное фантазирование, которое снимает/разрешает ситуацию неопределенности. Таким образом, ребенок хоть и способен выделить большие объекты  внешнего предметного мира как "свои", т.е. рассмотреть, например, газовую плиту  на кухне как свою игрушку, но он этого не делает по двум причинам:
1) потому что газовая плита включена в чужую и враждебную структуру: "родитель - большая мать" < --- объективизация действительности через запрет;
2) потому что ребенок не способен охватить своим визуальным восприятием ВСЮ газовую плиту как один смысловой комплекс из-за ее большого физического размера, который не вписывается в оптическое поле маленького ребенка < --- объективизация действительности через отрицание.
Максимум, что ребенок может дифференцировать из всего смыслового комплекса "большая и враждебная, но одновременно и притягательная, газовая плита-мама" - это ручки, которые можно крутить, и другие маленькие элементы плиты, хорошо контролируемые ребенком в силу их физической соразмерности с ребенком. А вот игрушечную "газовую" плиту ребенок уже полностью рассматривает как часть своего личного пространства. Ребенок играет с уменьшенной масштабной копией гаовой плиты, потому что она идеально вписывается (1) как в его оптическое/визуальное поле, (2) так и в его физическую контролируемость: плиту-игрушку можно взять в руки, вертеть и бросать, чего не происходит с большой  и настоящей газовой плитой. Таким образом создается оппозиция: большой-травмирующий-неконтролируемый-мир -:- маленький-нетравмирующий-контролируемый-мир. Логика ребенка предельно проста: чтобы получить максимум психологической защищенности (= т.е. привести психику в устойчивое равновесное состояние), нужно большое сделать маленьким, т.е. "вписать" физический объект большого размера в пространство своего маленького мировосприятия - для этого можно большой и ЦЕЛЫЙ объект разломать, разобрать, расчленить и т.д., другими словами изменить/нарушить целостность объекта. Это и есть принцип механизма психологической защиты регрессии, когда вместо того, чтобы пытаться понять большой, сложный и комплексный объект или феномен действительности как он есть, т.е. во всей его сложности и комплексности, психика, наоборот, движется назад = регрессирует до инфантильной формы мышления, т.е. выделяет случайным образом несущественные, но хорошо отделяемые от целого и, следовательно, хорошо  контролируемые, элементы целого.

ЧАСТЬ 2. ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИЯ И РАЦИОНАЛИЗАЦИЯ - ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ЗАЩИТНЫЕ МЕХАНИЗМЫ

В первой части показана логика ребенка утилизации травматического переживание вызванное когнитивными диссонансами, чтобы получить максимум психологической защищенности (ПЗ) (= т.е. привести психику в устойчивое равновесное состояние), т.е. ребенок большое делает маленьким, т.е. "вписывает" физический объект и даже эмоцию/переживание "большого размера" в пространство своего маленького мировосприятия - для этой цели большой и ЦЕЛЫЙ объект разламывается, разобирается, расчленяется и т.д., т. е. изменяется  целостность объекта в сторону его простого дробления и дискретизации без дифференциации получившихся частей по функциям. Следующий логический этап утилизации травматического переживание от когнитивных диссонансов и получения ПЗ - ритуализировать и предметизировать конечность/терминальность самого травматического переживания, т.е. договориться, до какого предела нужно терпеть, страдать, мучиться  и т.п. Поэтому, если ребенку сказать, что нужно выучить стих, он будет саботировать процесс, но если сказать, что нужно выучить пять строчек, то такая постановка интеллектуальной задачи ребенку уже становиться понятной. По этой причине многие наивные лингвисты принимают душой и сердцем маленькие книжки-словари с заданным небольшим количеством слов, т.е. название книжки "100 самых нужных слов" дает наивному лингвисту (= эгоцентрику) необходимую диффузию ответственности, чтобы включится в процесс обучения, который обычно не длится долго, но хотя бы есть коммуникативный контакт.

Дети не воспринимают предметы взрослого мира, включая и самих взрослых и родителей, как структуры своего жизненного личного пространства, потому что:
1) не способны своим оптическим аппаратом дифференцировать  гораздо большие физические объекты действительности несоизмеримые в масштабном отношении со своими физическими данными и способностями;
2) не способны интеллектуально (когнитивно) отделить самих взрослых от взрослых объектов и рассматривают их только в  синкретической связи друг с другом.


ЧАСТЬ 3. БОЛЬШОЙ СЛОВАРЬ="ЧУЖОЙ"=ЗЛОЙ vs. МАЛЕНЬКИЙ СЛОВАРЬ="СВОЙ"=ДОБРЫЙ

При взаимодействии взрослого человека со средой также характерна регрессия, когда для понимания происходящего и принятия решения нет ни знаний, ни навыков подтвержденных личным положительным опытом. При изучении иностранных языков эпизоды регрессии у взрослых учащихся очень типичны в силу отсутствия в их языковом, речевом и коммуникативном опыте верифицированных данных об таком отреагировании, которое считалось бы адекватном. Одним из классических примеров регрессии у взрослых учащихся, безудержно пытающихся учить иностранный язык - стремление к редукции большого, "взрослого", непонятного, неконтролируемого и психически травмирующего и совершенно не гламурного академического словаря, до формы маленького, детского, понятного, контролируемого и психически НЕ-травмирующего лубочно-красочного словника, словарика, разговорника и т.п. Принцип прост: чем меньше слов в своем маленьком словаре, тем спокойнее на душе (см. "Принцессу на горошине").
Другой немаловажный аспект феномена регрессии: после акта редукции (= нарушение целостности объекта, чтобы "вписать" физический объект большого размера в пространство своего инфантильного мировосприятия) и, следовательно, ликвидации первоначальной функции словаря, квази-словарю необходимо придать гламурный, завлекательный, цветастый и карнавальный облик; поэтому в название попадут определения: самые важные, самые нужные, самые употребительные, самые главные, самые лучшие шестьсот шесть букв английского языка.

сто самых главных букв английского языка

При регрессии происходит разрушение содержания изначально функционального единого - академического словаря; редукция функции влечет за собой гламуризацию, гиперболизацию, амплификацию, карнавализацию, лубочность и инфантилизацию формы, в этом суть феномена регрессии как психологической защиты.


ЧАСТЬ 4. ЧТО ТАКОЕ "ЗНАТЬ СЛОВО"

Какой смысл и какое содержание  вкладывают наивные лингвисты в свое выражение "знать слово" и "знать язык"? Очевидно, точно такие же содержание и смысл, какие они вкладывают в остальные бытовые словосочетания со словом "знать": "Ты знаешь, сколько ему лет?"; "Ты знаешь, какого цвета снег?"; "Я знаю, сколько будет дважды два"; "Я знаю, что слон велик"; "Я знаю, что луна на небе" и т.д., т.е. обывательское значение "знать" = владеть знанием о чем-либо неизменяющимся, статичном, шаблонном и абсолютном. Относительность исключается наивным лингвистом как таковая (про безотносительность вообще лучше промолчать). Поэтому "знать слово" в понятийном аппарате наивного лингвиста это:
1) примерно знать буквы, из которых слово состоит;
2) примерно знать произношение слова, не брезгуя псевдо-транскрипцией написанной русскими буквами, например: work = ворк, или уорк, или вёрк, или увёрк, или уёрк, или уёк, или вок, или уок, или ...;
3) знать ОДИН перевод слова, два и более переводов у одного слова быть не может, потому что одно слово = одно значение, и точка!

В реальности (не в той, которая придуманная в головах наивных лингвистов) люди, включая и самих наивных лингвистов, общаются и обмениваются информацией, используя слова лишь в качестве знаков-сигналов, смысл и значение (= семантика) которых появляются лишь в конкретной ситуации их употребления, т.е. в контексте. Вне контекста у слов нет значений. Т.е. сам контекст как самостоятельная и самодостаточная структура назначает словам смыслы, но не наоборот. Именно неспособность наивных лингвистов воспринимать реальность не столько глазами, а сколько своим интеллектом, и выталкивает их на периферию примитивных и инфантильных форм взаимодействия с предметной действительностью, примером которой является примитивизация и инфантилизация словарей, что, кстати, есть хороший бизнес.

На самом деле мы знаем не слова, а контексты и смысловые структуры, которые в свою очередь назначают словам, словосочетаниям, порядку слов и т.д. соответствующие коммуникативные функции что-либо означать, т.е. смысл заложен не в слове, а в коммуникативных структурах.

Наивный лингвист глазами видит, что фразы разбиты на слова, из чего делает вывод, что смысл заключен в словах. Но, странное дело на первый взгляд, почему по мнению наивных лингвистов смысл спрятался именно в словах, а не в буквах, или порядке слов, или окончаниях, или запятых, или интонации, или ударении, или контексте? Ответ прост: потому что между словами пробелы больше и статичнее, чем между буквами; буквы закреплены алфавитом и количество букв известно и конечно; визуальный пробел между предложениями такой же, что и между словами, но слово по сравнению с предложением монолитно и цельно;  а интонацию и ударение не то чтобы графически сложно изображать, их вообще сложно себе представить. В пользу слов как носителей смысла также говорит тот факт, что иногда фразы с законченным смыслом (= коммуникативной функцией в русском языке) могут совпадать со словами: Стой!; Дождь.; Интересно.; и т.д.

Вывод: выбор наивных лингвистов пал на слово, потому что слово в сравнении с другими компонентами речи имеет больше визуальных неизменяющихся, статичных и шаблонных характеристик - пробел .


ЧАСТЬ 5. СКОЛЬКО СЛОВ НУЖНО ЗНАТЬ НАИВНОМУ ЛИНГВИСТУ

Как вы уже догадались, нужно знать не сами слова, а смысловые функции, которые могут актуализироваться словами, словосочетаниями, грамматическими формами, порядком слов, интонацией и всеми остальными языковыми средствами (инвентарем). Следовательно, если смысловая функция равна слову, тогда наивный лингвист видит смысл учить собственно слово, и следовательно, выделяет слово из всего языкового фона. Но такое равенство смысловой функции и слова случается редко в словах-терминах, окказионализмах, неологизмах и других словах и выражениях созданных для каких-либо узких и специальных случаев. Например, слово smog, образованное стяжением основ слов smoke и fog, имеет более-менее ограниченное смысловое/контекстуальное функционирование и теоретически может попасть в словарь самых "важных" слов наивного лингвиста, но ... не попадет, потому что оно не частое, и поэтому не нужное наивному лингвисту. Парадоксальным образом, мега-частотное слово is тоже не попадет в словарь самых важных слов наивного лингвиста, потому что: 1) это лишь грамматическая форма слова to be (а в словарь "идут только слова, а не грамматика"); 2) у слова is ТАК МНОГО значений и переводов, что его нереально до бессмысленности заносить в список "самых-самых" слов. Следовательно, наивный лингвист, чтобы успокоиться, ограничится только словами, которые удовлетворяют следующим требованиям: 1) слово расхожее и бытовое; 2) слово может визуализироваться, т.е. его можно изобразить на картинке, т.е. любые слова абстрактного значения, типа конгруэнтный или функция  идут мимо, а вот слова: яблоко, тыква, тарелка, стол и т.п. попадают в словарь "100 самых настоящих слов - самых верных друзей наивного лингвиста".

Что касается вопроса: "Сколько нужно знать слов, чтобы свободно общаться на иностранном языке", то наивные лингвисты уже и себе и всем остальным ответили: 100, 500, 1000, 2000, 3000, 888 ... - сами спросили, и сами ответили. В этом же и есть проявление (актуализация) феномена эгоцентризма, эгоцентрической речи, типичной для любой эгоцентрической формы коммуникации - хоть детей, хоть взрослых в состоянии регрессии, когда задающему вопрос эгоцентрику абсолютно не нужен ответ взрослого (в случае ребенка) и/или специалиста (в случае наивного лингвиста) по той простой причине, что внутренне ответ уже имеется, даже так: сперва есть инфантильный ответ, а к нему "прикручивается" вопрос, который, собственно, и вербализуется лишь как форма контакта с большим и непостижимым миром отрицающих взрослых. Аналогично, маленькие дети подбегают к своим родителям, спрашивают, почему луна на небе, и не дожидаясь ответа, убегают, потому что они и так знают ответ. Зачем, спрашивается, подбегали и адресовали вопрос родителям? Для того, чтобы сообщить родителя, что они, хоть и дети, но знают, почему луна на небе, а вот взрослые не знают! Какие дети (и взрослые-дети) будут так себя вести? Те, кто имеет проблемы в своей эмоциональной сфере. Как таких учеников обучать иностранному языку? Сперва залечить эмоциональные травмы, а только затем приступать к изучению иностранного языка.

На вопрос Сколько слов нужно знать, чтобы знать английский?  в принципе не может быть дан ответ, потому что в этой фразе отсутствует содержание вопроса, т.е. это не вопрос, а уже законченный ответ эгоцентрика, которым он всем сообщает, что знание иностранного языка для него конечно и сводится к приобретению книжки с названием "100 самых важных слов английского языка". Аналогично, вопрос ребенка Почему луна на небе? не является вопросом, а по сути есть утверждение Я знаю, что луна на небе.



Другие вопросы мифоскопа
Как выучить английский БЫСТРО?
Может ли иностранец научить своему языку?
Может ли языковая среда научить иностранному языку?
Почему живут мифы о 25-м кадре и "скрытых" сигналах?
Что такое фолк-лингвистика?
Сколько слов нужно знать, чтобы знать английский?
Могут ли путешествия научить иностранному языку?
английский с репетитором